Литературное творчество участников Сёрча

[Fenix]

Сообщение от Хантов

гугл говорит, шо оно само за три года растворится. но три года придется комнату закрытой держать.

Пара сотен вдохов за три года, один вдох за 5 суток, йог из шейных нижнегородских йогов?

[<!--WEB-->]

Сообщение от Fenix

Пара сотен вдохов за три года, один вдох за 5 суток, йог из шейных нижнегородских йогов?

Зелёного смайла не хватает, правда?
Речь о том, что ртуть ядовита, хотя Захарыч и считает такие игры безопасными:

Выпускал блестящие шарики на простыню, смотрел, как они сливаются и разделяются и даже брал их в рот. Правда, не глотал, но до сих пор помню прохладный и слегка щелочной вкус ртути. Отец в первый вечер тоже снисходительно посмотрел на эти мои забавы.

Правда, на следующий день, когда он вернулся с работы, он мне сказал: "Знаешь, Володя, я в посольстве посоветовался с врачом и он говорит, что ртуть очень вредна, она даже ядовита, давай её уберем".

Этим количеством из термометра, которого "кот наплакал" можно взвод отравить.

[Rema]

Сообщение от Sitealert

уж не помню, где мы брали градусники, но мне кажется, их в аптеках свободно продавали.

Да, свободно продавали. как и всё остальное. Дома в аптечке всегда лежало 2-3 штуки. Долго ли его уронить - хрясь, и вот уже рассыпалась ртуть по полу. Не сами же мы придумали их колотить. Мама тоже роняла нечаянно.

Сообщение от Sitealert

А мы ходил где хотели, и это было в порядке вещей.

Мы почти на всё лето ездили к бабушке, и там была полная свобода! Только на пляж не разрешали ходить одним, всё-таки река, опасно.

[julia_j17]

Я один раз разбила градусник. Хряснула случайно по чему-то твердому, когда "сбивала" показания. Все каааак раскатиииилось. На работу опоздала. Сворачивала и выбрасывала постельное белье и напольное покрытие. Комнатка была у нас с мужем 12 квадратов - мы бы только парами ртути и дышали)))

[<!--WEB-->]

Сообщение от Nekada

Это не то, о чем я говорила!!
Там проза была.

Nekada, а, это в другом топике было. В «Экзистенциональная трагедия в 6666 действиях». там очень много, сюда, боюсь, не перетащить…

Ахинея как факт или реникса без конца

Пролог

Господь возлежал на облаке и пытался прикрыться тучками от яркого солнца, которое не давало ему погрузиться в послеобеденную дрему. Проблема состояла в том, что каждая вновь создаваемая тучка заслоняла солнце всего несколько минут, а потом, будучи довольно тяжелой, устремлялась вниз и изливалась на землю потоками воды. И солнце снова посылало свои садистские лучи в глаза Всевышнему, который кряхтел, жмурился, крутился с бока на бок и непрерывно посылал проклятия в адрес дневного светила.

–Эх, Люцифер его возьми... Вот на хрена же я его сотворил таким ярким?! Пусть бы тлело как свечечка и никому бы не мешало жить. Гавриил!

В тот же миг прямо перед Господом спикировал архангел и сложил за спиной крылья. Его появление было столь внезапным, что от неожиданности Господь шарахнулся в сторону и едва не свалился с тучки на грешную землю. Лишь в последний момент он сумел зацепиться рукой за край облака и, суча ногами, начал взбираться обратно. Однако сил не хватало и Господь был уже близок к отчаянию, когда архангел деловито спросил:

–Помочь тебе, Господи?

–Конечно, помочь, сам не видишь, что ли, что падаю...

Гавриил развернул свои крылья, облетел облако с южной стороны и, схватив старика под мышками, водрузил его на привычное место.

Отдышавшись, Господь посмотрел на Гавриила:

–Послушай, дорогой,– начал он,– что бы мне сделать с этим проклятым фонарем?– Господь указующим перстом махнул в сторону Солнца.– Ну задолбало оно меня уже!– Всевышний перешел на истерический крик.

Гавриил внимательно посмотрел на Солнце и глубокомысленно произнес:

–Предлагаю погасить.

И взмахнул было рукой, но Господь в зверином прыжке преодолел разделяющее их расстояние и повис на длани чересчур богоугодного архангела:

–Да ты что творишь-то? Забыл, сколько трудов стоило его разжечь? А сколько их сгорело и превратилось в черные дырки, пока мы творили все эти планеты, забыл? Сколько раз пришлось все начинать заново, собирать гелий, сгонять его в одно место, сжижать,– Всевышний схватился за голову, вспомнив тяжелую работу.

–Да и хрен с ним,– сказал Гавриил.– Нам тут и в темноте неплохо было.

–Нет!– категорически заявил Бог.– Гасить его нельзя, мы второй раз такое не сотворим. Чертежей не сохранилось, да и кому под силу это все рассчитать? А без Солнца, сам понимаешь, жизни нет... ну там фотосинтез всякий, паимаишь... флора, фауна, эволюция, закон сохранения энергии и так далее... ну у тебя образования маловато, чтобы понять. В общем, во второй раз мне всего этого не осилить.

–Эка невидаль,– усмехнулся Гавриил.– Есть у меня на примете один форум, там знаешь, какие умники сидят? Им твое Солнце что сотворить, что погасить... тьфу! раз плюнуть!

–Да?– недоверчиво покосился на архангела Господь.– Неужто такие умники?

–А то!– подтвердил архангел.– У них есть очень сильные заклинания... типа...– Гавриил наморщил лоб,– еравноэмцеквадрат, уравноайэр, пэвэравноэмнамюэртэ... ну и так далее. И еще они там постоянно богосрачи устраивают.

–Но-но,– нахмурился Господь.– Не хами! Давай своих умников сюда, быстро. И скажи им, что ежели не придумают, как мне спрятаться от Солнца, то все попадут в ад, сразу же. Ну а если придумают, тогда...

–В рай!– радостно подсказал Гавриил.

–Нет, в раю места у нас маловато нынче. В общем, подумаем тогда, куда их определить.

Глава первая

Зикам сидел за праздничным столом, закусывал крашеными яйцами освященный кагор и очень быстро набирал на серче очередной пост о том, как важно побороть всех мракобесов, которых в последнее время на его любимом форуме ну просто засилье.

«Это не диалектика,– писал Зикам,– диалектика однозначно отвергает всякие сверхъестественные сущности. Нашей задачей в новых условиях является засунуть чертовы часы патриарха ему в задницу и пусть он срет часами за 30 тысяч евро».

–А ничего так получилось,– удовлетворенно пробормотал Зикам, откусывая здоровенный кусок от кулича, который жена вчера принесла из церкви.– Смешно!

И, удовлетворенный, он начал строчить дальше. Внезапно он заметил, что клавиатура из-под рук куда-то исчезла, а перед глазами возник туман, в котором немедленно растаял не только монитор, но и весь привычный интерьер. В последний момент он успел схватить со стола блюдо с яйцами и прижать его к груди. И наступил мрак.

***

Юни с Михой и с Симом сидели в кафе «Безбожник» и опохмелялись после вчерашнего посещения церкви.

–Юни, а Бог есть?– в стопяцотый раз вопрошал Сим, предвкушающий предстоящий троллинг на пару с Михой.

–Есть,– утвердительно махнул головой юни.– Но лимончик опускать в рюмку он не запрещает,– поспешно добавил он, покосившись на Миху.

–А чего ты тогда сидишь в заведении с таким безбожным названием?– радостно спросил Миха.

–Ты понимаешь, Миха,– глубокомысленно начал юни.– Вот тебе, например, в детстве родители не запрещали какать в горшок?

–Нет, не запрещали,– обескураженно ответил Миха.– А при чем тут мой горшок?

–Не спеши,– погрозил пальцем юни.– Придет время и ты, после моих объяснений, поймешь, почему я спросил тебя про горшок.

–Да ну тебя на фиг,– сказал обиженный Миха.– Вечно несешь какую-то хрень. Вот я помню, как в прошлом году ты...

Договорить Миха не успел. Всех троих вдруг схватило, закружило и понесло куда-то. Сим с юни инстинктивно схватились за столик, а Миха за бутылку финской водки, которая стоила 800 рублей.

***

Богавокснет держал в руках пробирку с новым препаратом и думал о том, что Бога нет. Он думал об этом непрерывно: просыпаясь утром, заваривая кофе во время завтрака, по пути на работу, работая, после работы и во время сна. Ночью ему снились очень яркие сны о том, что Бога нет, он явственно видел, как под давлением неопровержимых аргументов падают один за другим бастионы мракобесов и ахинейщиков, а он, богавокснет, шагает по хладным трупам своих оппонентов, наводя ужас на всех остальных верующих, которые временно уцелели. Утром он радостно обдумывал свои сны, а на работе делился ими с коллегами по лаборатории. Вот и сейчас он пересказывал содержание своего последнего сна молоденькой лаборантке Оксане с огромными черными глазищами:

–...и тогда я их добил Китайгородским,– Богавокснет хищно улыбнулся.

–Постойте... Вы ведь в прошлый раз уже добивали их Китайгородским,– возразила лаборантка, покрывая препарат предметным стеклом.

–Ну и что?– удивленно посмотрел на нее Богавокснет.– Я всегда добиваю их Китайгородским. Эти ахинейщики боятся Китайгородского, как черт ладана! то есть, не как черт, конечно – ведь никаких чертей нет, ну и не как ладана, потому что – чего его бояться? но боятся – факт!

–А кто такой этот Китайгородский?– зевнула Оксана.– Почему ахинейщики его так боятся?

–О-о-о,– благоговейно вознес очи к небесам Богавокснет.– Китайгородский – это бог всех атеистов. Это, я вам скажу, такой разоблачитель разной ахинеи, что надо еще поискать. Да вот, я вам почитать дам.

Богавокснет метнулся к мешку, стоящему возле двери и ловким движением руки извлек оттуда книгу «Реникса». В этой ловкости не было ничего особенного – мешок был набит битком книгами Китайгородского, которые богавокснету выдали для распространения в Союзе воинствующих безбожников, где он состоял почетным членом.

Но не успел он подойти к Оксане со своим подарком, как вдруг воздух сгустился и в ту же минуту перед ним материализовался архангел Гавриил. Архангел строго посмотрел на Богавокснета и сказал:

–Пойдем со мной, человече. Тебя Бог вызывает,– и архангел, взяв Богавокснета за руку, забил крыльями. Через секунду обоих не было в лаборатории и только лаборантка Оксана в ужасе наблюдала за качающейся лампочкой на потолке.

Во время полета Богавокснет неуклонно разоблачал ахинею:

–Бога нет,– говорил он.– В XXI веке это всем известно, и не надо рассказывать мне свои сказочки. Вы не обидитесь, если я сейчас расскажу не о мыслях, а о чувствах, которые меня посещают, когда я общаюсь с богословами, эзотериками и прочими ахинейщиками?– твердил он всю дорогу, в то время, как Гавриил, усадив его на спину, парил над землей на высоте полета реактивного истребителя. Наконец, бубнежка на спине ему надоела.

–Послушай, человече,– сказал он.– Через полчаса мы прибудем и ты сможешь рассказать все это апостолу Павлу. Он говорит, что атеисты – интересный подвид человека, полученный в результате тщательной селекции на одной шестой части суши. Вот ему ты и расскажешь свою ахинею, он ее любит. А сейчас тебе лучше помолчать. Ты не задумывался, что произойдет, если я поверю, что ни Бога, ни меня не существует?

Богавокснет представил, как они с разочаровавшимся ангелом летят вниз без парашюта и замолчал.

[Nekada]

Сообщение от <!--WEB-->

Nekada, а, это в другом топике было. В «Экзистенциональная трагедия в 6666 действиях». там очень много, сюда, боюсь, не перетащить…

Дааа!!!
Тащи в топик: Литературное творчество участников Серча.
А лучше отдельный топик запости.
Хоть душа отдохнет после горе-конкурсантов.

[<!--WEB-->]

Далее :

Глава вторая

Когда Гавриил высадил Богавокснета на ярко освещенную весенним солнышком поляну, там уже расположилось множество народу. Здесь были юни, Сим и Миха, безмятежно допивавшие за столиком из кафе слямзенную оттуда же водку, Зикам, обреченно глядевший на поднос с пасхальными яйцами, Пелвис с гитарой, 6666 с биографией академика Лысенко в одной руке и пивандрием в другой, Аркадий_а с пустыми руками, Валерий с Библией в картинках, Незнайка с титановой пластиной, Зекс с лазерной указкой и еще десяток откровенно скучавших серчан.

Богавокснет двинулся было, чтобы со всеми поздороваться, как вдруг, откуда ни возьмись, на поляну прямо перед ним, откуда-то даже не сверху и не снизу, а как-то сбоку шлепнулся Целл с марлевой повязкой на рту. Он мгновенно сориентировался и, потирая ушибленное место, встал на ноги.

–Болеешь?– участливо спросил Богавокснет, указывая рукой на марлевую повязку.

–Да нет...– начал Целл, и Богавокснет, нахмурившись перебил его:

–Так «да» или «нет»? Не неси ахинею!– и он угрожающим жестом достал из-за пояса Китайгородского.

Целл покосился на книгу:

–Я здоров,– объяснил он.– Боюсь заразиться, понимаешь... Народ у нас сам знаешь... недалекий, нерассудительный... нельзя с ними без повязки. Я бы в противогазе ходил – надежнее, да Психо еще лет пять назад взял в аренду и с тех пор ни слуху, ни духу.

–А-а...– понимающе кивнул Богавокснет и прямиком направился к юни.

Как раз в это время Сим, отправив в глотку очередную порцию водки и закусывая ее зикамовым яйцом, задавал юни очередной вопрос:

–Юни, скажи мне, друг сердешный... А Духа Святаго из чего создали? И, кстати, что это?

–Не «что», а «Кто»,– ответствовал юни.– Вкратце: изначальный и неизменный Бог «начал» осознавать себя, в результате чего появился Бог-Отец (осознающий) и Бог-Сын (осознаваемый). «Затем» появился Бог-Святой Дух, олицетворяющий сам процесс взаимоосознавания. Вроде бы так. Одним из результатов этого стало возникновение времени, понимаемом как последовательная смена состояний, и вечности - поскольку Бог неисчерпаем, то процесс троичного самопознания внутри Него никогда не кончается, после чего стала возможна такая косвенная мелочь, как возникновение нас с вами - пространства, вселенной, живых существ и прочего творения. Как-то так.

–Во чешет, а?– с легкой завистью произнес Сим. И повернувшись к Михе, добавил: –Миха, юни больше не наливаем.

–Э, э! Что значит «не наливаем»?– возмутился было юни, но в этот момент к ним подошел Богавокснет и, указывая на юни перстом, произнес:

–Вот он – редкий демагог, богослов и ахинейщик, из которого необходимо срочно изгнать боженьку.

Богавокснет открыл Китайгородского и приготовился читать. Взгляды всех, кто был на поляне, мгновенно обратились на ужасающую сцену. Все предвкушали жуткую расправу, на которые, как всем было известно, Богавокснет был скор. Богавокснет, не откладывая дела в долгий ящик, начал читать, сопровождая чтение книги магическими пассами:

–...в конце концов эти трое не просто упрямы. Вероятно, они мыслящие люди. И их можно было бы убедить (во всяком случае юнца), если бы у меня было больше времени. Правда, со зрелыми людьми, мнения которых устоялись, трудно справиться. Они просто тебя не слушают. Им нравится слушать лекторов, которые говорят им то, что они уже знают, то, во что они верят, и лишь немного расширяют привычный круг фактов и идей. А вот молодые люди – это другое дело. Они – моя аудитория, и по их реакции я должен судить об успехе или провале пропаганды своих идей, своей веры.

Сим закашлялся.

–Бога, ты чего? Ты бросай это дело, дай выпить спокойно!

Однако Богавокснет был неумолим. Он торжественно продолжал:

–...как же все-таки законы биологической эволюции? Они не применяются для камней по той простой причине, что атомы камня сложены в простую регулярную постройку и не сорганизовались в нерегулярные цепи огромной длины (молекулы белков и нуклеиновых кислот представляют собой как раз такие цепи). Значит, разницу между камнем и живой клеткой мы видим тогда, когда сравниваем большие группы атомов. Так как эти группы в камнях и клетках устроены по-разному, то ясно, что и законы, по которым протекают их жизни, будут отличаться друг от друга.

Миха толкнул юни в бок:

–Юни, ты это, слышь... скажи ему что-нибудь. Не видишь – человек старается.

–А? Ты о чем?– недоуменно спросил юни, отламывая кусок от кулича у проходящего мимо Незнайки.

–Да вон – Богавокснет, не видишь, что ли?.. Охрип уже. Ты пообщайся хоть.

Юни повернулся к Богавокснету.

–О!– удивился он.– Привет. И ты тут?

–Привет,– прервался Богавокснет.– Погоди, погоди, ахинейщик, сейчас...– и он продолжил: –Да, но… почему все-таки тела притягивают друг друга? Увы, дорогой читатель! Вот на это не могу ответить, не могу удовлетворить вашего любопытства. Так уж устроена природа. На сегодня закон всемирного тяготения есть общий закон природы. И называется он так именно по той причине, что нет никаких более общих положений, из которых его можно было бы получить как следствие.

–Слушай, а ты для чего это все читаешь?– заинтересованно спросил юни и, подойдя к Богавокснету, взглянул на обложку книги.

–«Китайгородский. Реникса»,– прочитал юни.

Богавокснет отпрыгнул в сторону. Это явно был тот редкий случай, когда Китайгородский не помогал. У юни, похоже, был иммунитет к этому виду чтения. Эх... ему бы сейчас в лабораторию, в заветный шкафчик, где находились другие книги атеистов, уж он бы нашел среди них средство от этого боженьки. Придется отложить... И Богавокснет, как ни в чем ни бывало подошел к юни и сказал:

–Здравствуй. Ну что? Как сам? как жена, дети? Растут?

Юни поперхнулся пасхальным яйцом.

–Какие дети? Бог с тобой,– замахал он руками.

Проходящий мимо Целл остановился, задумчиво взглянул на юни и сказал:

–Дети? Могу дать пару советов, как их воспитывать. Пойми, юни, для детей во всем важен личный пример. Вот если ты, например, будешь пить и не закусывать, то и твои дети станут делать то же самое.

–Да нет у меня детей,– отмахнулся юни и хотел уже вернуться за стол, но Целл схватил его за рукав и повернул к себе лицом:

–Нет детей? И ты от этого страдаешь? Могу дать пару советов, как быть в этой ситуации. Смотри: сначала вам обоим нужно сходить к врачу... ну провериться, понимаешь? И тебе, и жене. Чтобы никому не было обидно, идите оба одновременно.

–Да отстань, какая жена? Нет никакой жены у меня,– и юни двинулся-таки к вожделенной бутылке. Однако Целл обежал его и встал прямо перед ним:

–Юни, друг. Не убивайся так. Пойдем со мной прямо сейчас и мы решим эту проблему. Всего пара моих советов и у тебя будет жена. Пошли.

–Мне не нужна жена,– сказал юни.– Я не собираюсь пока жениться, понимаешь?

–Ага... у тебя фобия, да? Ты ненавидишь всех женщин?– Целл мудро прищурил глаза.– Я знаю, это связано с воспитанием. Я прямо сейчас могу решить твою проблему, всего пара советов помогут тебе вернуться к нормальной жизни.

Неизвестно, чем бы закончилось дело, но в этот момент откуда-то с неба раздался громовой голос:

–Молитесь, православные... Господь грядет!

На поляне повисла тишина.

[Nekada]

Тю, говорю, не надо в этом топике.

[<!--WEB-->]

Ещё :

Глава третья

Полянка, где расположились серчане, имела форму трапеции. С трех сторон лес вокруг выглядел натуральной глухоманью и только от узкой стороны трапеции отпочковывалась тропинка. Вот сюда-то и обратились все взоры в ожидании появления... ну тут уж, кто кого ждал. Напряженно всматривалась публика в просвет между деревьями, а некоторые даже встали и подошли поближе.

Время шло, а на тропе никто не появлялся. Первым не выдержал Аркадий_а:

–Блин, да долго ждать-то? Чё он там – боженька, в кустах застрял?

–А куда спешить?– возразил рассудительный и безмятежный Бардо.– Пусть старик погуляет по лесу, подышит.

–Дышать здешним воздухом?– встрепенулся Целл.– Вы знаете, уважаемый Бардо, у меня есть свое мнение по этому поводу. Во-первых, нам неизвестен химический состав здешней атмосферы. Во-вторых, резкое изменение концентрации элементов в крови может вызвать необратимые последствия. Поэтому в таком деле сгоряча дышать нельзя, тут необходимо взвесить все обстоятельства.

–Правильно, не фиг дышать, чем попало,– подтвердил Незнайка.– Вот у нас был случай. Собирали мы как-то с корешами одну штуковину... Кстати, самое сложное было достать для нее необходимые материалы. Вот вы себе представляете, например, сколько нужно потратить времени и нервов, чтобы из металлического палладия получить фенантролин палладия, диацетат палладия и комплексную структуру ***945; ***945;-дипиридила с палладием?

–Чиво-чиво?– отозвался Калинин.– Какого еще депедрила? А сахарид нильсбория не надобен?

–Что, опять барские замашки?– обиделся Незнайка.– Да знаешь ли ты, какие проблемы может доставить обычная высоколегированная сталь? Какие, например, нужны резцы для детали из прутка Н12К15М10?

Калинин, недобро поглядев на Незнайку, поспешил отползти в сторону. Незнайка махнул рукой и продолжил, обращаясь ко всем:

–Ну вы-то понимаете? То титановая труба, то углеткань, то высокомодульная угленить с анизотропной структурой...

–Это все мы понимаем, а воздух тут при чем?– спросил Миха.

–Так на Пасху же было дело,– пояснил Незнайка.

–А-а-а. Ну это многое объясняет...

–Ты что – Пасху отмечаешь?– удивился Богавокснет.

–Странный подход,– удивился Незнайка.– А почему нет? Я и песах могу отметить, если чё.

–Песах?– вклинился Целл.– Ты готов целую неделю кушать мацу, Незнайка?

–Зачем?– оторопел тот.

–Это необходимо! Тора предписывает есть мацу во время Песаха.

–Ну я же не настолько долбанутый, чтобы придерживаться диет этих мракобесов!– Незнайка попытался закончить этот разговор, но не тут-то было. Целл встал прямо перед ним и сказал:

–Если бы ты, Незнайка, жил в Израиле, то Песах у тебя длился бы неделю. Но раз ты из России, то тебе предстоит кушать мацу 8 дней.

–Ой, фиг с ним, с Песахом твоим,– замахал Незнайка руками.– Я просто так сказал, фигурально. С таким же успехом мог бы назвать Рамадан.

–А во время Рамадана вообще нельзя ни есть, ни пить, пока не стемнеет. И к женщинам нельзя прикасаться! А за половой акт нарушитель карается шестьюдесятью днями непрерывного поста!

–Да отстань со своим Рамаданом,– застонал Незнайка.– Я не собираюсь его праздновать. И даже Рождество не собираюсь!

–Про Рождество отдельный разговор. Знаешь ли ты...– начал Целл. Тут он почувствовал боль в щиколотке и наклонился, чтобы посмотреть, что за тварь его атаковала. Оказалось, что в запале он встал одной ногой в муравейник, и теперь насекомые, изгоняя изувера из своего дома, почем зря грызли его ногу. Воспользовавшись заминкой Целла и истово крестясь, Незнайка, в ужасе ретировался. Он залег за ближайшим кустом и притих.

–Мда...– задумчиво произнес Бардо.– Однако начальство, как всегда, задерживается. И даже вискаря нам не предложили по случаю ожидания.

Почти одновременно с этими словами заиграла восточная музыка и на поляне появились пять юных девиц, одетых... в общем, скорее, раздетых. Они танцевали танец живота, а в руках держали подносы с виски.

–Обана!– оживился Бардо.– Девчонки, а вы откуда будете?

–Мы гурии из исламского отделения рая,– ответили они в один голос.– Шеф задерживается, мы прибыли, чтобы скрасить вам ожидание.

–Ну-у,– протянул Бардо.– Не будьте так официальны!– с обворожительной улыбкой он попытался приобнять всех пятерых, но не смог.– Эх, годы идут!– в сердцах воскликнул он.– А кстати – почему вас прислали такое мммм... недостаточное количество?

Весело балагуря, Бардо подвел гурий к бревнышку, лежавшему в тени дубов, усадил их, в середине уселся сам и начал откупоривать бутылку. Десятком бутылок завладел Миха и теперь, чуть в отдалении прикидывал, почем можно будет загнать Юни и Симу виски из исламского рая. За этими подсчетами его застал Целл, прихрамывающий на одну ногу.

–Виски?– радостно спросил он и сел рядом.– А ты с культурой его потребления знаком? Там, ты знаешь, не все так просто...

Миха понял, что с запасом спиртного придется расстаться.

–Слушай, Целл,– сказал он.– Ты тут покарауль пока, а я сейчас вернусь.

С этими словами Миха грустно побрел к бревну, где гурий уже окружила вся честная компания и весело пила спиртное, щедро выдаваемое гуриями. Бардо, Пелвис и Юни играли на невесть откуда взявшихся гитарах и пели песни, а остальные серчане весело им подпевали. Аркадий_а вовсю охмурял одну из гурий, нашептывая ей на ушко:

–Послушай, детка, ты ведь местная? Покажи мне местные достопримечательности... тут, кстати, нигде поблизости нет какой-нибудь благоустроенной пещерки с почасовой оплатой?

Гурия жеманно улыбалась и делала вид, что русского не понимает. Впрочем, может быть и вправду не понимала. Тогда Аркадий_а поочередно перешел сначала на английский, потом на идиш, попытался сплести какие-то фразы на санскрите и даже старался вспомнить хоть пару слов по-арабски, но не смог. Тогда он перешел на жесты и, рассудив, что язык любви универсален, ущипнул гурию за задницу. Гурия, однако, такое поведение не одобрила и на чистом русском языке с использованием широкого спектра идиоматических выражений, сообщила ему, что как только ее командировка закончится, он %;$*?#&, потом @(^»:^>&, и в заключение !)%*№*#, ну а потом уже можно будет подумать о пещерке, если он не передумает. Аркадий_а загрустил.

В самый разгар веселья к пирующим присоединился Целл с десятью бутылками виски, так и не дождавшийся михиного возвращения, и хотел было рассказать Юни, Бардо и Пелвису о том, как следует настраивать гитары, но не смог до них докричаться.

Тем временем стало смеркаться. Выпитое тоже способствовало расслаблению и вскоре серчане, один за другим разлеглись на поляне и стали посапывать. Бардо уснул, крепко обнимая двух гурий.

Бодрствовал только 6666.

[<!--WEB-->]

И ещё:

Глава четвертая

6666 часто проводил ночи без сна. Причин тому было несколько. Во-первых, он был гениальным художником, а покровитель искусств Аполлон, как известно, посещает художников именно по ночам, когда остальных мужчин посещают женщины. Это, между прочим, вносило в жизнь 6666 постоянную сумятицу и неопределенность. Пригласит он, бывало, в гости даму, купит цветов, шампанского, коньяка и левитры – запасется, словом, как следует, ан, едва девушка выпьет, расслабится, и он приступит к делу, как тут как тут Аполлон на пороге. Бога, сами понимаете, просто так не выгонишь, даже если он из греческих мифов. К тому же, 6666 помнил, что Аполлон, по своей природе, божество хтоническое, а, значит, мстительное и злобное. Вот и приходилось хватать кисть и всю ночь бегать вокруг холста, нанося на него божественные мазки. Дама в расстройстве, 6666 – в отчаянии. К утру гениальное произведение готово, но художник весь измотан придирками бога, а дама, не удовлетворенная ни досугом, ни оправданиями художника, пребывает в депрессии, а бывало, что и в объятиях соседа с нижнего этажа. 6666 давно подозревал, что все эти божественные явления происходят не без вмешательства безбожного соседа, который, мучаясь неудовлетворенными страстями, получал таким образом на халяву возможность ублажения плоти, каковое по причине его хронического безденежья было ему в обычных условиях недоступно.

Второй причиной, вызывающей бессонницу у 6666, была мучившая его загадка бытия. Дело в том, что несколько лет назад один мудрец на серче открыл ему глаза на истинную природу зебры. К удивлению 6666 выяснилось, что зебра и лошадь относятся учеными мужами к одному роду и, таким образом, являются близкородственными тварями. Это неожиданное открытие настолько поразило служителя муз, что с тех пор он мучительно искал отличия между лошадьми и зебрами. В ночи, свободные от визитов Аполлона, он истово покрывал холсты мазками, рисуя лошадь. Затем он брал лошадь, на которой краски уже подсохли (нарисованную несколькими днями ранее), и рисовал вдоль всего ее тела черные и белые полосы, после чего, к изумлению художника, на холсте оказывалась зебра. В следующий раз он снова раскрашивал ее в другие цвета и получал то вороного жеребца, то гнедую кобылу – это зависело от выбранного колера и особенностей настроения гения.

Эти неожиданные мутации всякий раз так потрясали 6666, что в благоговейном восторге он чуть было не сменил ориентацию в мире искусства, став из художника поэтом. Частенько после испытанного от очередного превращения зебры в лошадь и обратно экстаза приходили ему в голову строки, вроде этих:

О, священное божье созданье!
Кто же чуду даст объясненье?
Удивительно как мирозданье
Это странное преображенье!

Загадка лошади так мучила 6666, что он перешел от размышлений к созерцанию и стал ходить в зоопарк. Часами он стоял у вольеров с зебрами и лошадьми, рассматривая животных в специально купленный по этому поводу театральный бинокль. Случайные прохожие иногда слышали его бормотанье:

–Да, но как? Вот зебра... все строение тела невероятным образом повторяет лошадиную конституцию... и только масть дает возможность отличить их друг от друга. О, как невероятна жизнь!

Изучение зебр и лошадей дало 6666 многое для понимания бытия. В зоопарке он как никогда осознавал, какими причудливыми путями подчас приходится петлять разуму в поисках истины, как невероятно изменчив мир, и как необъятен он для приземленной человеческой мысли.

Одна идея не давала ему покоя. Однажды перед закрытием зоопарка 6666 спрятался за клеткой со слоном. Дождавшись, когда зоопарк опустеет и на землю опустится тьма, он вышел из своего укрытия и направился к вольеру с зебрами, освещая себе путь китайским фонариком. Задумка была проста и гениальна одновременно. Художник собирался раскрасить кобылу белыми и черными полосками и отвести ее в вольер с зебрами, где произвести над животными необходимые наблюдения, призванные разрешить как минимум две научные проблемы: первая – каково будет сходство между настоящей зеброй и поддельной, если их поставить рядом? и вторая – примут ли зебры раскрашенную лошадь за свою соплеменницу и попытаются ли овладеть ею, как они делают это с особями своего вида?

К сожалению, оба вопроса остались неразрешенными. Проклятая лошадь, завидев художника с мольбертом и красками, заржала, как ненормальная. Отвечать ей принялись другие лошади, а услышав их, и прочие обитатели зоопарка подняли такой гвалт, что даже жители соседних домов пооткрывали окна, чтобы посмотреть, по какому поводу взбунтовались звери.

А через несколько минут прибежал взбудораженный сторож с ружьем и с позором изгнал маэстро из зоопарка, причем, по пути к выходу, издеваясь над гением и ничего не понимая в высоких научных целях, преследуемых исследователем и в которые его безуспешно пытался посвятить 6666, неоднократно порывался посадить его в клетку то к пантерам, то к медведям, то к верблюдам для того, чтобы «пачкун закончил свои опыты».

Словом, опыт в зоопарке оказался неудачным и повлек за собою несколько последствий. Чертов сторож хорошо запомнил долговязую фигуру незадачливого художника и впоследствии показал его всем служителям зоопарка, так что теперь при входе его тщательно досматривали, дабы он не смог более проникнуть на территорию с красками и кистями, а во время его посещений за ним неотлучно следовал кто-либо из техников, тщательно следя за тем, чтобы 6666 не проявлял никаких вольностей по отношению к животным.

Кроме того, вольеры зебр и лошадей вскоре развели по противоположным концам зоопарка и наблюдения, в связи с этим, чрезвычайно осложнились.

В общем, исследования 6666 после неудачи в зоопарке зашли в тупик. Теперь, сидя на полянке и несуетно допивая виски из горлышка, он раздумывал – а не водятся ли в этой местности, куда их забросило божественное вмешательство, лошади и зебры, и не предоставится ли ему возможность завершить неудавшийся по вине сторожа-невежды опыт.

Но это был не единственный вопрос, занимавший 6666. Неподалеку сладко посапывал Богавокснет, которого он давно подозревал к принадлежности к секте протолысенковцев. Сейчас в голове гения зрел план изобличения скрытого ретрограда, облачившегося в белые одежды прогрессивного ученого.

Где-то вдалеке раздалось ржание и торжествующая усмешка промелькнула на лице художника. Решение было найдено. Он поднялся с травы и его мужественный силуэт запечатлели лучи восходящей Луны.

Ночь только начиналась, и времени у живописца было в избытке.